— Шеф, где у Вас можно найти чайные принадлежности?
— Во-первых, они прямо перед твоим курносым носиком, а во-вторых, не называй меня шефом. Это сильно раздражает.
— А как мне тогда Вас величать? Хозяин или повелитель?
— Очень заманчиво звучит… — хрипло произнес он, не покидая своего поста у двери.
Кхе-кхе, судя по интонации, его мысли ускакали совсем не в том направлении. Блин, почему он мой босс?! Был бы простым мужиком, давно уже завалила его где-нибудь! Эх, что же вы, гормоны мои родненькие, так не вовремя проснулись?! Полгода нормально без мужика себя чувствовала, а тут… Прям как самка озабоченная! Надо выпить успокоительного чаю! Срочно!
Набрав воды в чайник, я занялась поиском заварника и всех остальных причиндалов. Горящий взгляд, прожигающий спину и место пониже её, не оставлял сомнений в намерениях мужчины и дальнейшем развитии этого вечера. Засыпав в прозрачный чайничек ароматные листики и залив их водой, я повернулась к Андрею Романовичу, скрестив руки на груди.
— Так как же мне, все же, обращаться к Вам в неформальной обстановке?
— По имени, — оттолкнувшись от стенки, он стал медленно приближаться ко мне, отбросив полотенце со льдом в сторону.
К моему неудовольствию, его нос был абсолютно целым. Припомнив, как недалече, чем в обед, я примерялась к этой самой части тела, с мыслями, сделает ли она его менее красивым, я резко отвернулась, стараясь сдержать рвущийся из груди смех. А кто сказал, что мечты не сбываются?!
— В таком случае, Андрей, пожалуйте к столу. Вам, то есть, тебе сколько сахара?
— Четыре кубика.
— Сластена, — тихо хмыкнула я, разливая ароматную заварку с липой.
Протянув кружку с чаем мужчине, я залезла на соседний стул, с наслаждением вдыхая медовый аромат. Под пристальным взглядом Андрея было как-то неуютно и, одновременно, жарко. Нервно облизнув губы, я попыталась нарушить тишину.
— У тебя красивая квартира. Не подскажешь имя дизайнера?
— Подскажу, только сильно сомневаюсь, что тебе удастся уговорить её выполнить заказ. Виктория работает исключительно с мужчинами.
— Наверное, выполняет сразу несколько функций, — сухо ответила я, с удивлением обнаружив в себе отголоски ревности. Этого еще не хватало!
— Не без этого, — мечтательно вздохнул шеф, чем заработал мой возмущенный взгляд. — Вкусный чай.
— Смею предположить, что его выбирала все та же Виктория. Что же, надо отдать должное её вкусу. Сразу видно, что у неё много "талантов".
Лукавая улыбка, расцветшая на губах Андрея, заставила меня скрипнуть зубами и сильнее сжать кружку. Эх, как я не люблю это противное чувство — женская зависть! А этот кабелек только усиливает её, подбивая меня на глупые и необдуманные поступки. Уверенность в том, что весь этот концерт на тренировке — тщательно продуманный план по соблазнению меня любимой, креп с каждой пробежавшей минутой.
— Как поживает Юльчонок? Я её уже три месяца не видел.
Резкий переход на другую тему, тем более такую, заставил меня подавиться глотком чая. Откашлявшись, я промокнула губы протянутой Андреем салфеткой, а потом ответила:
— Сейчас племяшка с бабушкой. Понятия не имею, как твоя и моя мама еще не передрались из-за неё.
— Да уж, единственная внучка для них на вес золота. Родители уже не знают, как уговорить нас с Мишей на новых "киндеров".
— Ну, с Мишкой все понятно, а вот ты… Что же не радуешь стариков прибавлением в семействе?
Отставив кружку и поднявшись со стула, Андрей уперся руками в стол, по бокам от меня и склонил свою темную голову, забитую всякими пошлостями.
— А что, есть желание помочь?
Ох, какой же у него голос… Снова облизнувшись, я вперилась взглядом в соблазнительные губы мужчины, мысленно решая: поддаться его чарам, а потом искать новую работу, или же состроить из себя оскорбленную невинность и сбежать в лучших традициях американского кино. Пока я билась над этой нелегкой дилеммой, наглая ручка шефа скользнула мне под юбку, обжигая обнаженную кожу на грани чулок и нижнего белья. Второй рукой он надавил мне на поясницу, заставляя податься вперед и сползти на край стула. От этих действий колени сами собой разошлись в сторону, открывая мужчине новые просторы для деятельности. Наглая конечность тут же соскользнула на внутреннюю сторону бедра, а потом поднялась выше… Проведя рукой верх и вниз, заставляя ткань нижнего белья намокнуть, Андрей прошептал:
— Даже так? — улыбка, появившаяся на лице мужчины, заставила меня задрожать всем телом.
Не разрывая зрительного контакта, он отодвинул в сторону тонкую преграду из влажного кружева и скользнул пальцем внутрь, вырывая из моей груди протяжный стон желания. Все это: зрительный контакт, интимные ласки без прелюдий и поцелуев, и полный комплект одежды на нас обоих, придавал происходящему особую пикантность, заставляя терять голову. Присоединив к первому пальцу второй, он начал ритмично двигать ими, иногда делая круговые движения у самого входа (или выхода, это уже как посмотреть).
От участившегося дыхания у меня закружилась голова, а губы приоткрылись в немой мольбе поцелуя. Жадный огонек страсти, горящий в глазах мужчины, оживлял в моем воспаленном мозгу совсем уж бесстыдные картинки. Прислонившись спиной к краю стола, я всем телом выгнулась навстречу шефу, уже не сдерживая стоны удовольствия. Ох, что же он со мной делает?! Или это мое воздержание во всем виновато… Блин, да какая нафиг разница?! Ох…
— Предпочитаешь кровать или секс на столе?
Хриплый шепот Андрея прошелся по шее толпой мурашек, следом за которой последовали легкие, почти невесомые поцелуи, смешивающиеся с покусываниями. Большой палец, присоединившийся к основной компании, методично поглаживал маленький бугорок, заставляя уже всхлипывать от неудовлетворенного желания. Честное слово, если он не перейдет к главному действу, я его сама изнасилую!
— Да-а-а…
Вот и все, что мне удалось выдавить из себя. Потянувшись к брюкам мужчины, я попыталась расстегнуть ремень, но эта железяка оказалась с какой-то секреткой, ни в какую не поддававшейся моим дрожащим рукам. Тихий смешок мужчины хорошего настроения не прибавил, поэтому я плюнула на это дело и стала расстегивать молнию. Тут тоже получился облом, потому что и эта металлическая фигня не поддавалась, слишком сильно натянувшись на проснувшемся "орудии труда".
Застонав (на сей раз от разочарования), я оторвала руку Андрея от своей попы и направила к брюкам (себе в помощь). Щелчок ремня и звук "собачки" скользящей по молнии, прозвучал наисладчайшей музыкой в тишине помещения, нарушаемой лишь нашим быстрым дыханием и моими стонами. Отбросив лапку мужчины (выполнившей свой долг), я со всей страстью хрупкого женского тела дернула брюки вниз, следом за ними спуская черненькие боксеры.
